⭐ Сказка о том, как бабушка и попугай путешествовали, не вставая из-за стола

У бабушки Капитолины была одна слабость — чай с цукатами.
А у попугая Тимофея была другая слабость — разговаривать без остановки.
И когда они оба собирались за круглым кухонным столом, происходило странное: мир начинал прислушиваться.

— Бабушка, — начинал Тимофей, похрустывая цукатом, — я тут подумал: а что если облака — это забытые сны, которые никто не успел досмотреть?

— Глупости, — мягко отвечала бабушка, наливая чай. — Облака — это сахарная вата, которую не успели разобрать ангелы.

И в этот момент кухня вздыхала, чуть наклонялась — и вдруг вокруг них уже тянулись белые облачные холмы, похожие на гигантские сладкие хлопья. Ангелы, крошечные как воробьи, бегали по ним с палочками и спорили, кому досталась самая большая вата.

Тимофей смеялся, размахивал крыльями и щипал облако клювом.
Бабушка же строго качала головой:

— Не ешь сырое небо, живот заболит!

—

Иногда они спорили о море.

— Море, — говорил Тимофей, — это просто большой тазик, в который кто-то забыл положить утку для ванны.

— Нет, — возражала бабушка. — Море — это зеркало для китов, чтобы им было на кого любоваться.

И кухня мягко «щёлкала», и они уже сидели на огромной китовой спине.
Кит неторопливо плыл по тёплой воде, рассматривая своё отражение — а рядом бабушка ловила чайной ложечкой солнечных зайчиков, падающих на волны, и тихо ворчала:

— Эх, не видят эти киты, что и так хороши.

Тимофей в это время пытался научить краба говорить «Превосходно!»
Краб отвечал «Кххх-хрр!» — и устраивал пузыри.

—

Но больше всего бабушка и попугай любили говорить о времени.

— По-моему, — заявлял Тимофей, — время — это поезд, который постоянно опаздывает, но никто не возмущается.

— А по-моему, — отвечала бабушка, — время — это старенький ёжик, который всё старается не наступить никому на чувства.

И стоило им произнести это вслух, как возле стола проступал огромный, чуть прозрачный поезд с часами вместо колёс. Он тихо гудел, потягивал своё расписание и всегда приходил на чай ровно на три секунды раньше.

Бабушка протягивала ему чашку, поезд благодарно дымил паром.
А небольшой хмурый ёжик, аккуратно обходя ножки стула, складывал секунды в крошечный рюкзачок.

—

А когда разговоры заканчивались, миры мягко складывались обратно в кухню — как аккуратно сложенные салфетки.

— Как хорошо всё-таки путешествовать дома, — говорила бабушка, ставя перед Тимофеем ещё цукат.

— Да, — соглашался попугай, — тут и чемодан не нужен.
Он гордо тряс перьями:
— Я бы вообще всех туристов сюда привёл. Экономия — потрясающая!

Бабушка смеялась, гладя его по крылышку.

И, возможно, поэтому новые миры появлялись каждый вечер — лишь стоило им завести разговор.

Потому что где есть чай, цукаты и доброе слово, там всегда начинается путешествие.